ЛАНДЫШИ
Вчера в лесу шумел весенний дождь,
И первый гром ворчал за косогором,
А нынче этот лес усеян сплошь
Дождинками чистейшего фарфора.
И соловей как будто ошалел:
На сто ладов звучат его рулады,
Быть может, потому, что этот лес
Благоуханием наполнил ландыш.
И кажется, что ландыши звенят,
И я вот-вот услышу это пенье.
И нужно только, чтоб вокруг меня
Всё замерло, застыло на мгновенье.
Но разве может не журчать ручей
И не шептать пугливая осина,
И не звенеть пчела? И даже червь
В оркестре жизни звук даёт посильный.
Но если даже всё замрёт вокруг,
И моё сердце перестанет биться,
В тот самый миг и ландыши замрут,
И никогда их музыке не сбыться!
СЕРЕБРЯНОЕ СОЛО
Как струны арфы, вскинет солнце
Свои горячие лучи
И сразу жаворонка соло
Над майским полем зазвучит.
И заструится и польется
В глубины сердца твоего,
А в небе — синева да солнце,
И никого, и ничего!
Прижми ко лбу ребро ладони,
Закрой от солнца пол-лица,
И в этой синеве бездонной
Ты всё-таки найдёшь певца.
Он весь трепещется в восторге
И весь сверкает оттого,
Что солнечных лучей потоки
Хребты ломают об него.
И лишь поэтому солиста
Возможно в небе отличить.
Но как же явственно и чисто
Его мелодия звучит!
Он ею всю округу залил,
Всё: от шагов до ветерка,
Как в праздничном концертном зале,
В смятении замерло пока.
Не устаёт певец весёлый,
Без перерыва, без конца
Звучит серебряное соло
Во славу жизни и Творца.
В ДЕНЬ ЗОЛОТОЙ СВАДЬБЫ
Моей свекрови Мягковой Т.Г.
и всем вдовам Великой Отечественной войны
Сказал он:
«Сегодня полвека, Танюша».
«Я помню», - ответила тихо она.
Стоял на столе незатейливый ужин,
И свадьба была без гостей и вина.
Спросил:
«Почему же ты плачешь, Танюша?»
«Знать, слёзы не вышли», - сказала она.
«А много ль дано их на женскую душу?»
«До смертного часу не высушить дна».
«О чём же теперь ты горюешь, Танюша?
Какая с тобой приключилась беда?
Обидели дети?
А может, недужишь?»
«От века птенцам улетать из гнезда.
От века у старости хвори – подруги,
И людям от века встречаться с бедой.
А плачу о том, что черны мои руки,
И выцвели очи,
А ты… молодой».
И долго она за него говорила
И ласковых слов не жалела в ответ.
За горькую долю свою не корила
И лишь за молчанье корила портрет.
Вчера в лесу шумел весенний дождь,
И первый гром ворчал за косогором,
А нынче этот лес усеян сплошь
Дождинками чистейшего фарфора.
И соловей как будто ошалел:
На сто ладов звучат его рулады,
Быть может, потому, что этот лес
Благоуханием наполнил ландыш.
И кажется, что ландыши звенят,
И я вот-вот услышу это пенье.
И нужно только, чтоб вокруг меня
Всё замерло, застыло на мгновенье.
Но разве может не журчать ручей
И не шептать пугливая осина,
И не звенеть пчела? И даже червь
В оркестре жизни звук даёт посильный.
Но если даже всё замрёт вокруг,
И моё сердце перестанет биться,
В тот самый миг и ландыши замрут,
И никогда их музыке не сбыться!
СЕРЕБРЯНОЕ СОЛО
Как струны арфы, вскинет солнце
Свои горячие лучи
И сразу жаворонка соло
Над майским полем зазвучит.
И заструится и польется
В глубины сердца твоего,
А в небе — синева да солнце,
И никого, и ничего!
Прижми ко лбу ребро ладони,
Закрой от солнца пол-лица,
И в этой синеве бездонной
Ты всё-таки найдёшь певца.
Он весь трепещется в восторге
И весь сверкает оттого,
Что солнечных лучей потоки
Хребты ломают об него.
И лишь поэтому солиста
Возможно в небе отличить.
Но как же явственно и чисто
Его мелодия звучит!
Он ею всю округу залил,
Всё: от шагов до ветерка,
Как в праздничном концертном зале,
В смятении замерло пока.
Не устаёт певец весёлый,
Без перерыва, без конца
Звучит серебряное соло
Во славу жизни и Творца.
В ДЕНЬ ЗОЛОТОЙ СВАДЬБЫ
Моей свекрови Мягковой Т.Г.
и всем вдовам Великой Отечественной войны
Сказал он:
«Сегодня полвека, Танюша».
«Я помню», - ответила тихо она.
Стоял на столе незатейливый ужин,
И свадьба была без гостей и вина.
Спросил:
«Почему же ты плачешь, Танюша?»
«Знать, слёзы не вышли», - сказала она.
«А много ль дано их на женскую душу?»
«До смертного часу не высушить дна».
«О чём же теперь ты горюешь, Танюша?
Какая с тобой приключилась беда?
Обидели дети?
А может, недужишь?»
«От века птенцам улетать из гнезда.
От века у старости хвори – подруги,
И людям от века встречаться с бедой.
А плачу о том, что черны мои руки,
И выцвели очи,
А ты… молодой».
И долго она за него говорила
И ласковых слов не жалела в ответ.
За горькую долю свою не корила
И лишь за молчанье корила портрет.
