***
Мы привыкли сидеть на дорожку;
и, видя незримый багаж,
я знал, что, наполнив ладошку,
ты всё дорогое отдашь.
Мы не виделись целую вечность!
мне кажется, время стоит,
а точнее – обоих калечит,
как острые зубы – гранит.
Мы находим друг друга в онлайне,
где каждый за словом – живой,
но боится исчезнуть случайно
под натиском длящихся войн.
За экранами нам одиноко,
без них – невозможно совсем;
обещай мне писать ненароком,
я вряд ли тебе надоем.
Мы привыкли сидеть на дорожку;
и, видя незримый багаж,
я знал, что, наполнив ладошку,
ты всё дорогое отдашь.
Мы не виделись целую вечность!
мне кажется, время стоит,
а точнее – обоих калечит,
как острые зубы – гранит.
Мы находим друг друга в онлайне,
где каждый за словом – живой,
но боится исчезнуть случайно
под натиском длящихся войн.
За экранами нам одиноко,
без них – невозможно совсем;
обещай мне писать ненароком,
я вряд ли тебе надоем.
«Пока»
Пока. На время. Не грусти же
(хотя от горя в слёзы можно).
Судьба разлуки – делать ближе
двоих похожих.
Пока всяк словом кормит ссоры
(до ран и синяков по коже),
мне тяжело не быть опорой –
ты всех дороже.
Пока. Но не прощай. До встречи!
Звездой хранимым рок не страшен,
когда живёшь по-человечьи,
когда ты важен
не за заслуги – просто нужен.
Пока мы называем нашим
хоть что-то в мире, будет чушью
всё то, что скажут.
Пока. На время. Не грусти же
(хотя от горя в слёзы можно).
Судьба разлуки – делать ближе
двоих похожих.
Пока всяк словом кормит ссоры
(до ран и синяков по коже),
мне тяжело не быть опорой –
ты всех дороже.
Пока. Но не прощай. До встречи!
Звездой хранимым рок не страшен,
когда живёшь по-человечьи,
когда ты важен
не за заслуги – просто нужен.
Пока мы называем нашим
хоть что-то в мире, будет чушью
всё то, что скажут.
«боязно»
кем был мужчина, придумавший веру в христа?
думал ли он, что система икон и запретов
станет основой для смерти в объятьях костра?
думал ли он? – мне не ведомо. полураздета
мысль, которой достаточно пары минут,
чтоб обработать приказ и орудовать дальше.
думал ли он, что его «не убий» обернут
в жесть инквизиций и в трубы военного марша?
столько крестов на земле, что не видно могил,
столько свечей, что в глазах остаются ожоги.
холодно, холодно, холодно – я говорил:
боязно вырасти и оказаться жестоким.
так и стоим. в эпицентре больших перемен
флаг Татарстана внушает надежду столице.
выплюнуть, выплеснуть, высказать всё, чем болел:
боязно, боязно, боязно остановиться.
«Здесь»
Я пишу вам с незнакомой улицы
Города, в котором живу с рожденья.
Тут за углом ребятня целуется,
Здесь ценят слова не за их значенья.
Здесь каждый дом – свидетель страшной драмы,
Здесь всякий двор – забытых встреч обитель.
Здесь солнце красит небо нежно-алым,
А лунный свет словно друид-целитель.
Здесь дружба прячется в случайных лицах
С улыбками, словно на фотокарте.
Тут не перестали листать страницы,
Здесь слышен шёпот черно-белых партий.
Здесь время льется, словно мёд тягучий,
И в каждой тени – призрак пылкой страсти.
Здесь воздух пахнет дымом печи жгучей
Иль сигаретами из чьей-то пасти.
Проблески зари – молодёжь любуется.
Хоровод огней завершил вращенье.
Я пишу вам с незнакомой улицы,
Надеюсь, что я заслужил прощенье.
кем был мужчина, придумавший веру в христа?
думал ли он, что система икон и запретов
станет основой для смерти в объятьях костра?
думал ли он? – мне не ведомо. полураздета
мысль, которой достаточно пары минут,
чтоб обработать приказ и орудовать дальше.
думал ли он, что его «не убий» обернут
в жесть инквизиций и в трубы военного марша?
столько крестов на земле, что не видно могил,
столько свечей, что в глазах остаются ожоги.
холодно, холодно, холодно – я говорил:
боязно вырасти и оказаться жестоким.
так и стоим. в эпицентре больших перемен
флаг Татарстана внушает надежду столице.
выплюнуть, выплеснуть, высказать всё, чем болел:
боязно, боязно, боязно остановиться.
«Здесь»
Я пишу вам с незнакомой улицы
Города, в котором живу с рожденья.
Тут за углом ребятня целуется,
Здесь ценят слова не за их значенья.
Здесь каждый дом – свидетель страшной драмы,
Здесь всякий двор – забытых встреч обитель.
Здесь солнце красит небо нежно-алым,
А лунный свет словно друид-целитель.
Здесь дружба прячется в случайных лицах
С улыбками, словно на фотокарте.
Тут не перестали листать страницы,
Здесь слышен шёпот черно-белых партий.
Здесь время льется, словно мёд тягучий,
И в каждой тени – призрак пылкой страсти.
Здесь воздух пахнет дымом печи жгучей
Иль сигаретами из чьей-то пасти.
Проблески зари – молодёжь любуется.
Хоровод огней завершил вращенье.
Я пишу вам с незнакомой улицы,
Надеюсь, что я заслужил прощенье.
«Звёзды на двоих»
Мерцает самолёт, на звёзды похожий,
и хоть я ужален букетом крапивы,
только лишь факт, что мы смотрим на то же
небо, делает меня счастливым.
Пусть между нами — дороги и годы,
пусть даже ветер в лицо мне сердитый,
всё равно где-то твои небосводы
теми же красками будут залиты.
Мы не считаем разлуки и вёрсты,
нам не страшны ни метели, ни тени.
Главное — в небе горят эти звёзды,
главное — это мгновенье.
Если же дождь занавесит просторы,
скроет созвездья тяжёлой вуалью,
отправлю улыбку хоть сквозь мониторы –
улыбку с некой печалью.
Мерцает самолёт, на звёзды похожий,
и хоть я ужален букетом крапивы,
только лишь факт, что мы смотрим на то же
небо, делает меня счастливым.
Пусть между нами — дороги и годы,
пусть даже ветер в лицо мне сердитый,
всё равно где-то твои небосводы
теми же красками будут залиты.
Мы не считаем разлуки и вёрсты,
нам не страшны ни метели, ни тени.
Главное — в небе горят эти звёзды,
главное — это мгновенье.
Если же дождь занавесит просторы,
скроет созвездья тяжёлой вуалью,
отправлю улыбку хоть сквозь мониторы –
улыбку с некой печалью.
«Свети»
Свети, даже когда меня не будет рядом,
Свети, словно померкло солнце насовсем,
Свети своим проникновенным взглядом,
Даже когда неведомо кому да и зачем.
Гори огнём всея светил, свети как зажигалка,
И шрамами свой свет оставь во тьме ночей.
Средь грозных роз ты словно нежная фиалка,
Так озари и будь всех горячей!
Свети, не зная страха и сомнений,
Гори, но обещай, что не сгоришь!
Свети, да так, чтоб темень поражений
Сокрылась словно полевая мышь.
Свети, когда сердца объяты вьюгой,
Даже когда надежда тает, словно дым,
Гори вовсю, чтоб показался север югом,
Гори, сжигая словом озорным.
Свети сквозь пепел дней и перегаров лай,
Гори, чтоб не осталось места мгле.
Свети, сожги всё к чёрту, воспылай!
И стань самим пожаром на земле!
Свети, даже когда меня не будет рядом,
Свети, словно померкло солнце насовсем,
Свети своим проникновенным взглядом,
Даже когда неведомо кому да и зачем.
Гори огнём всея светил, свети как зажигалка,
И шрамами свой свет оставь во тьме ночей.
Средь грозных роз ты словно нежная фиалка,
Так озари и будь всех горячей!
Свети, не зная страха и сомнений,
Гори, но обещай, что не сгоришь!
Свети, да так, чтоб темень поражений
Сокрылась словно полевая мышь.
Свети, когда сердца объяты вьюгой,
Даже когда надежда тает, словно дым,
Гори вовсю, чтоб показался север югом,
Гори, сжигая словом озорным.
Свети сквозь пепел дней и перегаров лай,
Гори, чтоб не осталось места мгле.
Свети, сожги всё к чёрту, воспылай!
И стань самим пожаром на земле!
