Тело Зульфии не любит себя. По утрам Зульфия оглаживает рыхлые бока,тестом нависающие над удобными трениками, убирает взгляд в сторону,чтобы не видеть поплывший овал лица с некогда острым подбородком, уводит глаза,чтобы не видеть ломаные складки на дугообразной спине.
Тело Зульфии тело смогло выносить и родить одного ребёнка и мгновенно приземлилось и затянулось жиром, покрылось трещинами растяжек: округлели полные руки,акульими головами повисли груди с темными сосцами, шестимесячным барабаном выдался вперёд курдюк живота с шерстью под пупком, натянулись круглые,по-мужски ядристые икры, стопы от новой тяжести расширились, и косточки на ступнях тускло и матово краснели,когда женщина вечером стягивала туфли на низком каблуке. Больше оно рожать не собиралось .Оно требовало новой еды:вместо гречки с огурцом Зульфия метала в себя порции пюре с котлетами,острого лечо,открывала банки мутноватых солений, мазала на свежий белый хлеб за компанию с супругом сметану и запивала еду горячим сладким чаем. Вечером в казанке варилась молочная каша с плюхой сливочного масла (ведь матери нужна жирная еда для молока ),и конечно, теперь в ее жизни появилось выражение «Выпить чаю». Выпить чаю с горячим пресным баурсаком, когда до обеда ещё час, а тело уже требует еды. Выпить чаю, когда началось вечернее кино, выпить чаю перед сном, от нечего делать, подвинув поближе тарелку с колбасой и хлебом.
Мама Зульфии очень красивая. Даже сейчас,когда она перешагнула через свои 65 лет,ее голубые глаза по-прежнему смотрят строго,как у снежной королевы. Высокая,много выше приземистой дочери. Волосы мама всегда заплетала в длинную косу и закрепляла чвогшпильками в ракушку. Нарядов у мамы немного,они все помещаются на одну полку, да и тем лет 20-нарядная тёплая кофта, которую мама ни разу не носила, шерстяная юбка и шёлковый китайский халат,который ей подарили на юбилей. Однажды Зульфия с сёстрами решат выкинуть барахло из шкафов. Мама до сих пор жалеет о своей кофте, сгинувшей тогда. Зульфия часто думала,а какой он вообще был, счастливый мамин день? Чтоб не кормить большую семью,не идти на покос, не нести через всю деревню сумки с рожками и ножками Буша, чтоб не тянула спина и не болели по вечерам ноги. Даже две рогатые медлительные коровы(Зорька и Февралька) и сепаратор, и те исчезли из ее жизни совсем недавно. Мама робко обмолвилась как-то, что нужно поменять пол на своей веранде. Зульфия мечтает купить огромную кучу этих досок и с грохотом,чтобы переполошенно закудахтали курицы, сгрузить их прямо у ворот отцовского дома. «Мы сделаем крышку на колодец, мама, мы все поправим», - шепчет Зульфия это как мантру, когда мама заходит к ней на работу в школу. В руках у неё домотканая сумка, Зульфия торопливо сует туда кирпичик бездрожжевого хлеба, бутылку топленого молока( корову мама давно не держит). Мама в буланом пальто неторопливо идёт к автобусу, но она обязательно как бы мимоходом обернётся и кивнет.
У Зульфии с отцом был длинный разговор. Он длился всю жизнь. Не нужно было бунтовать, злиться, спорить – в разговоре все становилось разумным и простым. Почему луна ноздреватая, зачем птицы низко летают перед дождём, почему не стоит обижаться на злые слова. «Не судите, да не судимы будете; ибо каким судом судите, таким будете судимы»,-часто говорил отец, и маленькая Зулейка силилась это понять, но поняла много позже.
Десять лет назад отца не стало, и задавать вопросы стало некому. Зульфия продолжала разговарить с ним, но с сомкнутыми губами.
Зульфия едет домой. От остановки до леса,в котором уже маячит крыша маминого дома, осталось немного. Зульфия скинула рюкзак, поставила пакет на землю. В пакете – айва, плетёная салфетка из рогоза и елочная игрушка- перламутровый олень. Серебряное копытце.
Недавно она увидела его в магазине, куда зашла за хлебом, и этот олень пронзил сердце Зульфии своей хрупкостью. Представилось: вот топится печка, мама сидит перед телевизором, на улице идёт снег, а серебряное копытце непременно должно занять свое место на стене или на еловой веточке. Эта мысль засела в ее голове, и Зульфия начала собираться домой. У вас бывает такое? Вот вы у себя дома, а все равно тянет туда – домой.
У мамы на стене уже висит прозрачный ангелок. Много лет назад Зульфия купила игрушки, по привычке, и себе,и маме. Купила и забыла, а потом увидела, как он занял свое место у часов, когда новый год уже давно прошел. Рядом с ангелом вспорхнула синяя птица, словно выпорхнувшая из одноименной пьесы Метерлинка. У мамы всегда сказочно,время там идет размеренно,даже подвода с дровами в сумерках проедет неторопливо. Рядом с журналом «ЗОЖ» примостился отрывной календарь, поникла головой чайная кукла Каролина, устремился вдаль деревянный олень в свою страну оленью…
Зульфия идет по лесу и представляет: вот сейчас поднимется на пригорок, навстречу ей шумно бросится из своего домика пёс тёти Зины-Черный, мама обрадуется, кинет ставить на плиту и без того кипящий чайник. Зульфия достанет из рюкзака и постелит на стол белую новенькую скатерть, бросит плетеную из рогоза салфетку под чайник,поставит еловые ветви в вазу… на тарелке будет сиять молочным разрезом айва, а они будут говорить,говорить…потом непременно затеют пельмени,а по телевизору будет идти старый фильм с молодым скуластым Шукшиным. Мама обязательно скажет : «ну зачем белое,маркое же»… а потом украдкой смахнет со стола крошки и поправит кружевную оборку скатерти. Но все это будет потом.
А сейчас Зульфия стоит в лесу,перед маминым домом.Позади нее -белая водокачка, впереди старый бабушкин сад. Кажется,протяни руку- и вот бабушка из сада позовет детей у облетающей ранетки,в теплый дом. Березы выстроились в ряд,снег тихо падает на плечи,тонкая куртка быстро намокла. Поднимешься на пригорок,и навстречу уже летит с лаем чёрный пёс.